uk uk en en fr fr ru ru

Размышления
Большого
Города

Размышления Большого Города

Как нас подводит научная фантастика

Как нас подводит научная фантастика

Будущее уже не то, каким было прежде. Нам нужно новое.

Традиционно научная фантастика была для нас источником альтернативных взглядов на будущее. Получалось, в основном, ужасно. Главной причиной неудач было предположение о глобальном единообразии.

В оптимистичных сценариях будущего есть либеральное и демократическое мировое правительство, или, может, межпланетная федерация. В антиутопиях — единоличная глобальная тирания. В постапокалиптических романах и фильмах, действие которых происходит после ядерной войны, кажется, что ядерные бомбы упали повсюду, даже в места, удаленные от территорий основных комбатантов и их союзников.

Предположение о единообразии условий в мире будущего избавляет фантастов и сценаристов от необходимости объяснять Китайско-индийский конфликт в 2345 году, позволяя сконцентрироваться на сюжете и главных героях. Но это совершенно нереалистично.

Последний раз все люди находились на более или менее одинаковом уровне технологии и социального устройства в эпоху палеолита. С развитием сельского хозяйства разверзлась огромная пропасть между фермерами и старомодными охотниками и собирателями. Аграрные сообщества тоже претерпели глубокий раскол. Некоторые застряли на уровне неолитических деревень. Другие развились в очень продвинутые, разделенные на сословия империи Азии, Ближнего Востока и Европы.

Индустриальная революция, начавшаяся в Британии в 18 веке и сначала распространившаяся на Западную Европу и Северную Америку, стала причиной еще одного раскола. Около 1900 года различия между человеческими обществами были сильнее, чем когда-либо. Были городские, индустриализованные общества, традиционные аграрные общества и маленькие популяции выживающих охотников и собирателей, придерживающихся привычек каменного века.

К 2100 или 2200 году большинство людей будут горожанами с доступом к современным технологиям, а не деревенскими фермерами. Но даже в индустриальном мире наемных рабочих и больших городов разрыв между богатыми и бедными регионами, скорее всего, останется огромным. Пока некоторые малоразвитые районы будут догонять, передовые уйдут еще дальше.

Разница в благополучии между обществами равноценна разнице в силе. В эру неолита сельское хозяйство позволило земледельческим сообществам уничтожать и вытеснять меньшие сообщества охотников и собирателей. В наши дни считается, что европейцы в основном произошли от неолитических фермеров, вторгшихся в Европу с Ближнего Востока тысячи лет назад, с последующим генетическим вкладом от вторгшихся степных кочевников (которые могли принести с собой предков индо-европейских языков).

Массовые миграции, скорее всего, изменят облик мира в будущем, как это произошло и в прошлом. Благодаря сочетанию контрацепции и либерального индивидуализма, в большинстве развитых обществ уровень рождаемости находится ниже нормы. Основные внутриполитические дискуссии в США и Европе ведутся вокруг того, стоит ли нациям с низкой рождаемостью увеличивать население и рабочую силу, впуская больше иммигрантов. Так как иммигранты происходят из довольно сильно отличающейся культурной среды, вопрос о том, стоит ли включать их в нацию, может вызывать политические распри.

Войн, холодных или горячих, также не хватает в стандартных научно-фантастических версиях будущего. Межпланетные войны не считаются, как и войны с роботами или зомби. Я имею в виду войны между нациями-государствами, или глобальными альянсами или региональными блоками. В «1984» Джорджа Оруэлла, частично вдохновленном «Революцией управляющих менеджеров» Джеймса Бернхема, представлен мир, разделенный между тремя тоталитарными блоками: Океанией, Евразией и Остазией. Мне не приходят в голову никакие другие хорошо известные примеры геополитики из научной фантастики.

Обычно, как было замечено выше, фантасты устанавливают над миром милосердное или деспотичное мировое правительство. Как наш, разделенный в настоящем, мир пришел к тому, чтобы объединиться, редко объясняется. Фантасты известны тем, что затыкают дыры в сюжете, изобретая новые технологии типа «какдвапальция». Политическим эквивалентом какдвапальция будет Мировая Какдвапальцианская Федерация.

Глобальная политическая унификация становится менее, а не более возможной. В 1900 году большая часть человечества управлялась Британской, Французской и другими европейскими империями, за исключением США и независимых бывших колоний Латинской Америки. Если бы Германская империя завоевала Европу и подчинила европейские колонии, она подошла бы к мировому господству.

К 30-м годам для Гитлера уже было слишком поздно захватывать мир. Индустриализация возвела Советский Союз и Японию в ранг сверхдержав за пределами Западной Европы, вдобавок к США, которые потом были потенциально самой сильной страной. Советский Союз был главной угрозой, но у него никогда не было шанса на мировое господство. В 70-е его лидеры претендовали на статус равной сверхдержавы, статус, который их экономика и военно-производственная база не могли поддерживать.

После отказа от борьбы и распада СССР между 1989 и 1991 некоторые американские неоконсервативные и либеральные «ястребы» фантазировали о создании неформальной глобальной американской всемирной власти. Но цена войн в Ираке и Афганистане заставили общественность позабыть об этих фантазиях. Рост количества антиамериканских соглашений между новоиндустриальными Китаем, Россией, Ираном и другими государствами заставляют США выбирать между принятием мер экономии и гораздо большей ценой только за то, чтобы сохранить прежние глобальные позиции. Со временем более богатая и сильная Индия может вместе с США и Китаем составить тройку континентальных сверхдержав, создавая новый оруэлловский шаблон: Океанию, Остазию и Южную Азию.

Вражда между сверхдержавами, демографический коллапс, массовая миграция — три из самых мощных сил, влияющих на облик мира, — едва ли не полностью отсутствуют в классической научной фантастике и более новых романах и фильмах, сформировавших общественные взгляды на этот жанр. Большая часть научной фантастики — это не анализ трендов, а моральные или политические аллегории, как отметил в своем позднем произведении «Мечты, на которых основаны наши штуки» Томас Диш. И, помимо этого, он указал на то, что это в основном детская литература. К сожалению, литературные и кинематографические образы будущего влияют на то, как общество и политики о нем думают.

Это определенно проблема для левых. Марксисты, начиная с XIX века, ожидали, что однажды в будущем какая-то неясная революция создаст глобальную утопию — Мировую Социалистическую Республику Какдвапальции. Когда этот сценарий будущего столкнулся с реальностью, левые марксисты разделились на реформистских социал-демократов, которых было сложно отличить от левых либералов, и коммунистов, которые в странах, где они пришли к власти, вскоре предпочли социализму националистскую реалполитику и дополнительные блага для нового правящего класса.

Тем временем, с начала XX по начало XXI века, многие либералы-центристы вкладывали надежды в международные учреждения: Лигу Наций, Организацию Объединенных Наций, или, из более недавних, проекты транснационального регионализма, такие как Европейский союз. Ожесточенные схватки за власть маргинализировали и Лигу Наций, и ООН, а популисты среди европейцев, вроде британских граждан, голосовавших за Брекcит, теперь хотят, чтобы Евросоюз ограничил свои полномочия или вообще сложил их с себя.

Те представители элит, которые стараются говорить с точки зрения будущего мирового сообщества, говорят современным национальным популистам, что они оказались на неверной стороне истории. Но, возможно, популисты и националисты на верной стороне истории, а элиты обмануты плохой научной фантастикой.

Автор: Майкл Линд (Michael Lind)

Материал переведен проектом Newочём

источник


Подписывайтесь на наш канал «78 & 078 Развлечения и Размышления Харькова» в Telegram.
966
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...